Написать комментарий

Это и будет феноменология. В статье разбираются такие оригинальные понятия философии Бибихина, как «собственность», «мир», «захваченность». В этой связи тему феноменологии как преодоления онтотеологии можно развернуть и по-другому. Не в чужой же. Если про все это думать, так и с ума можно сойти. Не лучше ли делом заняться, чем думать про ерунду. В исихазме, напротив, «я» – это то, что подлежит изменению, преобразованию.

Сравнивая исихастскую традицию с феноменологической, автор предлагает попытаться применить феноменологические операции в «умном делании» и посмотреть, что из этого выйдет.

Гуссерль тоже грешит ессенциализмом, и тут вопрос – как применить его метод в исихазме? Метод – это всегда средство для определенной цели, в данном случае – для самопознания. Но что это за «Я», которое смотрит?

Я» здесь в страстном сокрушении самоуничижается в надежде на помощь Бога в действии самопреодоления своего грешного бытия и устремлении вверх, к Всевышнему. Также есть различие в целях. Цель Гуссерля – описать структуры сознания. Гуссерль наблюдает вещи мира, смотря внутрь себя и рефлексируя, как они (точнее – их смысл) конституируются в сознании.

У Гуссерля сознание интенционально – направлено на вещи, и задача феноменолога – выявлять интенциональные структуры сознания в теоретическом исследовании «вещей». Гуссерль совершил открытие – выявил область интенционального (нераздельности сознания и вещей), но сам же ограничил эту область сферой трансцедентального сознания.

Написать комментарий

Внимательнее присмотримся к этому потоку мыслей. Это беспорядочный поток ассоциаций. Что это за инстанция такая, может фрейдовское Супер-эго или хайдеггеровский Dasman («люди»)? Тут за Лаканом следует повторить вопрос: «Кто говорит?» Удержим уже готовые мнения по этому поводу, т.е. осуществим феноменологическую операцию «эпохе» – воздержание от суждения.

В этом состоит плодотворность исследований в области феноменологии исихазма

Понятие «феномен» здесь понимается в общеупотребительном смысле слова как нечто удивительное, необычное, необыденное, что вырывается из ряда привычных явлений и выявляет, показывает себя как «нечто». Это беспрерывное внутреннее суждение, которое переходит вовне, реализуется в болтовне с другими людьми , как феномен вызывает удивление. Удивляет вопрос «кто говорит?» Не следует бояться в обыденных, тривиальных вещах находить удивительное – феномены.

Феноменология позволит по-новому взглянуть на этот метод, оценить его огромную значимость в деле постижения себя, мира и Бога, в деле спасения

Философия – это стремление к пониманию, к открытию истины, а истина часто скрывается в самых привычных вещах. Что может быть привычнее наших повседневных мыслей, которые говорят внутри. Но поворот взгляда на них, их проблематизирование открывает загадочность этого феномена.

Присмотримся к этим суждениям

Обычный ум скажет: «Да зачем вообще про это думать? Все это философы мудрят, чтобы народ с толку сбивать, отрывать от полезного дела». И это скажут те же привычные мысли, на которые мы повернули внимание. По уму все идет как положено – «вот жизнь, вот мысли про жизнь, а как же иначе. Что же – жить и не думать?

Может быть, если удастся, выявим их субъект – то, что лежит в их основе. Ему есть что скрывать и свои тайны он просто так не выдаст. И мало того, сразу же защищаются вышеперечисленными отговорками. Очевидно, они не любят света, предпочитают действовать в тени и оттуда, из смутной области, руководить человеком.

Осуществить поворот взгляда – это бросить свет осознания на то, что происходит в душе, в данном случае на эту тайную власть суетных помыслов. Чего хочет эта власть, к чему стремиться, чего добивается? Область желания – «сейчас хочу, в следующий момент не хочу, хочу чтобы было и не было одновременно, хочу, чтобы все было по-моему, а по-другому никак». Своеволие – это безначалие, анархия, непризнание высшего начала.

Святые отцы задолго до Гуссерля и Фрейда феноменологически выявляли (разоблачали) эти душевредные страсти и описывали, раскрывали их вредительную сущность. Ведь задача исихаста – посредством непрерывной молитвы преодолеть говор суетных мыслей и обрести божественной помощью безмолвие, в котором и происходит богообщение. Их логос вырабатывался в непрерывной борьбе: внешней – с ересями и косным обществом и внутренней – с врагами спасения.

Хайдеггер советует обратить внимание на те вещи, которые к нам близко (вблизи), которые нас затрагивают, касаются нашего бытия. Что может мне быть ближе моих помыслов? В чем ее смысл, как она бытийствует, осуществляется. Очевидно, что суета – это беспокойство, озабоченность.

Мысль цепляется за преходящее, не находит там опоры и от страха бежит по поверхности вещей. Думает про все, перепрыгивает от вещи к вещи, утомляет себя, погружаясь в беспокойный сон небытия. Кажется, никак не вырваться из этой суеты, из этого круговорота – «вечного возвращения того же самого» (Ницше).

Здесь входишь в иное, несуетное, мирное и гармоничное измерение бытия – область исихии, священнобезмолвия. Такое впечатление, что суета трансцендируется, преодолевается в умном обращении ко Христу. Неужели это неуловимый просвет, мгновенное открывание того Царства Божия, которое внутри нас есть? Спадает тягостная навязчивость мирской суеты и наступает облегчение.

Мы посмотрели на суету помыслов и попытались по силам что-то сказать о ней. Это выглядит смутно и неопределенно, но следует хотя бы попытаться. И не замечает тайной власти сил, которые скрываются за помыслами. Другие здесь – это со-ратники в духовной брани против страстей, бесов, это друзья, други, которые помогают друг другу в деле спасения.

Девиз Гуссерля – «Назад к вещам», к положениям дел, к тому, что есть. Следует просто смотреть в самовыявление вещей (это уже хайдеггеровская феноменология). Молитва произносится в ином умонастроении, расположении, и это совершенно очевидно (по Гуссерлю, феноменология стремится к очевидности, к интуитивному усмотрению). Этой синергийной общности, соучастной работы не наблюдаем в феноменологии – Хайдеггер полемизирует с Гуссерлем, Гуссерль отказывается от Шелера и Хайдеггера и т.д.