Открой глазки — открой

Светит, как в сумраке глазки ребенка! Стой ты, дурак непослушный, Скачешь в какие места? Петел, взмахнувши крылами, С флюгера рвется в полет, В небе, покрыта снегами, Горная цепь встает.

Счастье то отводит взоры, То ласкает, как бывало! Выходит, что ли, Что мои все это бредни И что в Лунде ты намедни Не подстроил так, что в драке Вы сцепились, как собаки? Пойду домой. (Делает несколько шагов в гору и стоит, прислушиваясь.) Пустились танцевать. И так мы пьяны от твоих щедрот. Вам в разговор вступать не надо с шалопаем. Нет в мире места нам вдвоем. Видала ты, в каком он здесь почете? Ингрид, одетая в то, что уцелело от подвенечного , стремится его удержать.

Пойми, отчего Так все и сидит в голове у него. (Снова вскрикивая в ужасе.) Ох, леший какой, водяной, что ли, это? Пер! Пер! Выходи! Что за стволы и коряги Высятся в белых снегах? А разве у нас не такие дела? Не выглядит золото словно зола? И ежели светит заря к нам в окошко, Не кажется нам, что торчит в нем рогожка?

Вор и укрыватель краденого. Арабы, рабыни, танцовщицы и прочие. Сумасшедшие и сторожа. В другой стороне — старая мельница. Нет ведь у тебя стыда, Коли в самый сенокос С места вдруг тебя сорвало, И, гляжу, ружье пропало И добычи не принес.

Стал к нему я пробираться И оленя, право слово, Увидал в кустах такого, Что в округе с юных дней Не видала ты стройней. А ты видала Этот Гендин-то хребет? Снежные крушились глыбы, И с вершин вода лилась. Мама, ты кругом права, Успокойся же сперва И не плачь… Ты бездельничать хорош, На печи лежать любитель Да еще в золе возиться.

Не отрываясь, глядит на дорогу, ведущую в Хэгстед, скачет и смеется.) Эх, славно пляшут

А кузнец такой ведь боли Натерпелся в пору ту, Что рукою двинуть боле Бедняку невмоготу! Сжимая и разжимая левую руку.) Вот щипцы, куда зажал Сын твой кузнеца дурного. От тебя какой-нибудь И взаправду мог быть прок, Кабы не дурил, сынок, А ступил на добрый путь. Ты вот с Ингрид был дружком И ведь мог ее добиться, Захоти на ней жениться. Снова принимаясь плакать.) И ведь как она богата!

Ищи, любезный мой. (Отходит в сторону.) Пер Гюнт притих и глядит на гостей исподлобья

Умным будь И про сватанье забудь. Боже, не сгуби в пучине! О том и речь — Ты горазд на плаху лечь! (Хватая его за волосы.) Стой, подлец! Ну, вот и Хэгстед. Нечего страшиться, (заносит ногу, чтобы перебраться через плетень, и замирает) Коль Ингрид у себя одна в светлице. От шепотка их просто жар берет. (Отходит от плетня и в задумчивости обрывает листья с .) Питья покрепче выпить бы какого Иль незамеченным пройти среди гостей, Чтоб не узнали.

А парень, по-моему, смотрит рубакой, Недурно сложен и красавец собой. Одна голова у него, в самом деле. Но дочка ведь тоже с одной головой

Не про меня ли? (Нарочито смеясь.) Пусть их. Мне не жалко. От этой болтовни ни холодно, ни жарко. (Бросается на вереск и, подложив руку под голову, лежит на спине, глядя ввысь.) Что в небесах? Шиллинги там и монету иную Мечет ошую он и одесную. Ты погоди. Не выйдет здесь, так девок пруд пруди! Тебе на свадьбу надо заявиться И хромоножку взять, а то еще вдовицу…

Уходят, шепчась и пересмеиваясь. Топая ногой.) Когда б я мог усилием одним Презрение к себе унять в деревне малой! (Вдруг озираясь.) Что там вдали мелькнул за херувим? Всматривается и вслушивается, потом сбегает назад. Глаза блестят, он поглаживает себя по бокам.) А девок-то полно! На мужика — штук пять. Все к дьяволу! Сам я в пляс бросаюсь! И ведь полным-полно красавиц! Перемахивает через плетень и уходит по дороге.) Хутор Хэгстед.

Оборачиваясь к Сольвейг.) «Да как же попутал?» — задашь ты вопрос. В дверях стоит старший на свадебном пиру. То и дело пробегают стряпухи. Едет с дружиной Пер Гюнт и в короне. Да была бы благодать, — Дай сыночку вездесущий Хоть ума портки латать! Никогда. Хочу я, чтоб Ты повсюду, дорогая, Знала от людей почет, И тебя, поверь, он ждет От всего родного края. Лишь немного погоди, — Будет слава впереди.